БОРОДИН Леонид Иванович (1938–2011),

русский писатель, публицист, общественный деятель. В 1956 г. был исключен из ВЛКСМ и университета за участие в неофициальной студенческой студии «Свободное слово». Осваивал рабочие специальности, был директором нескольких школ, преподавал историю. С 1967 по 1973 гг. попал в заключение за участие деятельности нелегальной политической организации «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа». Отбывая срок, начал писать первые серьезные произведения, которые позже через самиздат были опубликованы за рубежом в журналах «Грани» и «Посев». Сотрудничал с самиздатским журналом «Вече», издавал национально-православный журнал «Московский сборник». В 1982 г. Б. был повторно арестован за публикацию произведений на Западе и приговорен к десяти годам заключения и пяти годам ссылки.В 1987 г. освобожден по амнистии. С 1992 по 2008 г. — главный редактор журнала «Москва», с 2008 г. — его генеральный директор, с 2010 г. — вновь главный редактор.
Наиболее известны повести Б. «Правила игры» (1973), «Третья правда» (1981), «Женщина в море» (1988), «Божеполье» (1993), «Царица смуты» (1996), роман «Расставание» (1987), автобиографическое повествование «Без выбора» (2003).
За творчество, в котором перипетии русской жизни переданы с редкой нравственной чистотой и трагизмом, за последовательное мужество в поисках правды Б. получил множество литературных премий.
Повесть Б. «Женщина в море» во многом сопоставима с лермонтовской «Таманью» и по уровню художественного мастерства, глобальности поднимаемых философских вопросов, и по сходству проблематики, сюжета, образов главных героев.
В повести нет прямых отсылок к «Герою нашего времени» Л., однако некоторые реминисценции прочитываются в подтексте, например, в автохарактеристике философствующего героя Б.: «…Сегодня я точно не фаталист, а самый что ни на есть реалист».== 1==
Две неподвластные рациональному началу стихии, издавна служащие источником вдохновения для художников слова — море и красивая женщина, которую и Л. и Б. сравнивают с Афродитой, — вступают в поединок с главными героями, только в повести Б. море представлено как чуждый герою мир, с которым можно вступить лишь в осторожное знакомство.
Оба героя — лермонтовский и бородинский — в определенной ситуации оказываются в открытом море, оба — один на один с героиней, соединяющей в себе красоту и порочность одновременно, только в лермонтовской «Тамани» Печорин выбрасывает в море «свою ундину», а герой Бородина — спасает одну и сбрасывает в воду другую женщину (героиня Б., в отличие от лермонтовской, дана в двух ипостасях — матери и дочери, что служит подтверждением типичности данного образа, сохраняющего свои качества на протяжении двух поколений).
И у Л., и у Б. герой в приморском городке сталкивается с «нечистыми людьми» из воровского мира, которые ловко обводят его вокруг пальца, невзирая ни на опыт, ни на сложность натуры. «Она все рассчитала правильно, моя Афродита, я уверен, это она инициатор и вдохновитель, это она просчитала меня, как компьютер…», [1] — пишет Б. от лица своего автобиографического персонажа.
Как и Печорина, героя Б. можно уверенно причислить к категории «лишних людей» — это осознанная позиция автора и самого героя, выстраивающего свое бытие в рамках парадигмы «лишний» — «не лишний»: «…Я никак не могу вспомнить, что именно я собирался познавать, увязавшись третьим лишним… Я вопиюще лишний на катерке, я лишний в море… А до этого… Что было до этого? До этого была жизнь, в которой я более всего боялся оказаться лишним и всем, что мне было отпущено природой, упрямо доказывал обратное».
И как Печорин, нарушающий заповеди, но неоднократно цитирующий Библию и сразу отметивший отсутствие образов в «нечистой» таманской хате на берегу моря, герой Б., хорошо разбирающийся в христианской догматике, отвергает основные православные постулаты, в том числе о ценности человеческой жизни, о греховности самоубийства, и оказывается в ловушке — он чудом остается в живых, подпадая под обаяние красоты, разъединенной с духовно-нравственным источником: «И если существует сатанинское начало в эстетике, то именно им мы умиляемся пуще прочего. И разве в том не голос смерти?» [1].
Лит.: 1) Бородин Л.И. Женщина в море // Юность, 1990, № 1. — С. 6–32; 2) Гречаник И.В. Игры «доброй неволи» или Философия духовного бытия в прозе Леонида Бородина // Русская и русскоязычная литература XX века: К вопросу о художественной концепции личности: Монография, Армавир, 2000. — С. 185–199; 3) Павлов Ю.М. Леонид Бородин: «наказанный» любовью к России // Павлов Ю.М. Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX—XXI веков. М., Литературная Россия, 2011. — С. 112–131; 4) Федченко Н.Л. Проза Л.И. Бородина 1990-х — 2000-х годов (идейно-содержательный и стилистический аспект): Научно-методическое пособие. — Армавир, 2009. — 102 с.

И.В. Гречаник