«ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович» (1828 – 1889),

p.революционный демократ, философ, литературный критик реалистической направленности.

Вслед за Белинским Ч. проблемно и ярко обозначил место и роль Л. как поэта «новой эпохи» в развитии русской общественной мысли и литературы.

Л., по убеждению Ч., реализовал в своем творчестве возросшие возможности России, которой «пришло время действовать». Данный тезис, сформулированный в юношеские годы (1848) как дневниковая запись, получил свое развитие в последующих публикациях выдающегося демократа.

Отдельной статьи о Л. Ч. не написал. Тем не менее, в лаконичных, но емких характеристиках, включенных в работы разного плана («Очерки гоголевского периода русской литературы», 1855–1856; «Детство и отрочество. Соч. графа Л.Н. Толстого», СПб, 1856; «Военные рассказы графа Л. Н. Толстого», СПб, 1856; «Заметки о журналах», 1857 и др.), убедительно подчеркнута особая роль Л., оказавшего громадное воздействие на развитие литературы и общественной жизни России последекабрьского периода. В этом отношении Ч. склонен был ставить Л. как поэта «глубокого содержания» и «совершенной формы» выше Пушкина, поэта преимущественно «формы». Итоговый вывод о значении Л. в истории русской литературы и общественной мысли первой половины XIX века Ч. сформулировал, находясь уже в Петропавловской крепости: «Это был благороднейший из людей и великий гражданин. Россия мало имела таких людей» [5].

Не утратили своей ценности и суждения Ч. об отдельных персонажах в произведениях Л., об особенностях его языка и стиля.

Ч. по-новому характеризует образ Печорина как «героя» своего времени. Это не именно «лишний» человек, у которого «среда» виновата (концепция Герцена), а человек яркого волевого темперамента, обреченный, однако, на бесплодие ввиду своей отдаленности от общественной жизни и борьбы. Ч. высоко ценит богатство натуры, благородство Печорина, несмотря на его сословные предрассудки.

Важно и то, что тип Печорина, по Ч., не «переходный» момент на путях к активному действию (трактовка Белинского), а завершающий этап в эволюции дворянского гегемонизма, после чего возможна лишь имитация «воли», превращение былой исключительности в «игру страстей и пороков, в своеобразный дендизм» [5]. Развернутая характеристика такой разновидности «лучших» из дворян дана в блестящей по стилю и меткости аналогий памфлетной статья «Русский человек на rendez vous» (1858).

Ч. ценил Л. не только как автора, выдающегося художника, но и как человека, который обладал огромным мужеством и действовал, несмотря на свое одиночество, с исключительной энергией в интересах родной земли и великих целей человечества.

Лит.: 1) Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч. в 16-ти томах. — М.: Гослитиздат, 1939–1953; 2) Дотцауэр М.Ф. Лермонтов в оценке Чернышевского и его современников // Ученые записки Саратовского пед-та. Вып. 5, 1940. — С. 364–394; 3) Карякина А.В. Чернышевский и Лермонтов // Традиции и новаторство. Вып. 3, Уфа, 1975. — С. 5 — 20; 4) Демченко А.А. Н.Г. Чернышевский: Научная биография. — Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1978–1984. Ч. 1–2. — 95 с.; 5) Николаев М.П. Чернышевский // ЛЭ/ АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Науч.-ред. Совет изд-ва «Сов. Энцикл.» — М.: Сов. Энцикл., 1981. — С. 613–614.

И.П. Щеблыкин