«ЦВЕТАЕВА Марина Ивановна» (1892 – 1941),

p.русский поэт, драматург, прозаик, критик. В русскую литературу вошла как поэт. Позже ее перу принадлежали пьесы (например, «Метель»), проза («Кирилловны», «Дом у Старого Пимена», «Мать и музыка», «Повесть о Сонечке» и др.), критические работы («Световой ливень», посвященная кн. Б.Л. Пастернака «Сестра моя жизнь»; «Герой труда» (о В.Я. Брюсове) и ряд других).

Известно, что с детства любимые стихотворения Ц. Были «К морю» и «Свидание» Л. Исследователи творчества Ц. отмечают, что она сама осознавала в свою близость к Л. Говоря о взаимосвязи Пушкина и Л., она пишет о «братственности двух сил, двух вершин» («Герой труда»), противопоставлении толпе («Мой Пушкин»). Культ Наполеона (у юной Цветаевой) близок культу Наполеона у Л., отношение к которому у поэта постепенно менялось [1]. Близость художественных миров Ц. и Л. связана и с ранним сиротством («покойная мать и музыка» [1]), и с местом, которое оба поэта называли своей Родиной (Москва). Москва эстетически и этически осмысляется в творчестве Ц. и Л. («Кто видел Кремль в час утра золотой» [I]). В письме к М.А. Лопухиной от 2 сентября 1832 г. он напишет: «Москва моя родина и всегда ею останется. Там я родился, там много страдал и там был слишком счастлив!» [IV, 553]. В «Панораме Москвы» намечены основные темы русской истории, переживаемой как историю своей Родины. Эпоха Ивана Грозного, Отечественная война 1812 г., Кремль — алтарь России [IV, 503] — все это прошлое переживается Л. как настоящее. У Ц. в «Лебедином стане» запечатлено переживаемое настоящее революционных лет Москвы, которое постоянно осмысливается поэтом через прошлое (Смутным временем, Французской революцией, эпохой Петра I) [«Лебединый стан» 2; 18, 20]. И у Л., и у Ц. историческое видение России особое. Так, в «Панораме Москвы» Л. постигает свою Родину с «вершины Ивана Великого», с высоты «ангелического полета души» [1].

При этом видение поэта предельно конкретно, что, с одной стороны, возводит объект описания к небу (Кремль, памятник Минину и Пожарскому, храм Василия Блаженного), с другой стороны — низкое, материальное показано как суетное [IV; 506].

Похоже видение Москвы, Родины и у Ц. Это сакрализация земного, сочетающаяся с сакральностью его описания. Так, в «Стихах о Москве»:

bq(..И Спасские — с цветами — ворота,

Где шапка православного снята;

Где вытертый — от поцелуев — пол [4; т. 2, 10]

p.В письме к Ю.П. Иваску в январе 1937 г. Ц. отмечает одну из главных особенностей ее «Стихов о Москве…»: «Да, я в 1916 г. первая так сказала Москву <…> ибо это была Москва последнего часа и раза. На прощанье». «Там Иверское сердце — Червонное горит». И будет гореть вечно. Эти стихи были пророческие» [2].

И Л., и Ц. объединяет видение мира, Москвы, России из Вечности, и отсюда их умение увидеть настоящее и почувствовать будущее. Пророческие «Сон», «Настанет год, России год», «Стихи и Москве» становятся пророческими именно потому, что Л. и Ц. воспринимают жизнь России близко к небу и Богу. Для Ц. это место — страна, которая — одна «Из всех звалась Господней» [2].

В программном стихотворении «Новогоднее», написанное на смерть Р.-М. Рильке, она пишет про Россию:

bq(..Ни высот тому, ни спусков,

На орлах летал заправских русских —

Кто! Связь — кровная у нас с тем светом:

На Руси бывал — тот свет на этом

Зрел <…> [2]

p.Последние две приводимые здесь строки афористично выражают суть творчества и жизни Ц.: «зреть» «тот свет на этом», стремится прозреть в дольнем горнее, в земном — небесное, что так характерно и для Л. Отсюда и общий, проходящий через все творчество Л. и Ц. образ звезды:

bq(..До последнего часа

Обращенных к звезде.

Уходящая раса, спасибо Тебе. [4].

p.Это обращение Ц. — не абстрактное обращение к уходящему поколению, но и к конкретному адресату — Л., который в реальной России «зрел» «тот свет на этом» и для которого образ звезды нес отблеск Вечности в «Звезде»:

bq(..Светись, светись, далекая звезда,

Чтоб я в ночи встречал тебя всегда,

Твой слабый луч, сражаясь с темнотой,

Несет мечты душе моей больной [1].

p.Так и в стихотворениях Л. «Земля и небо» [1], «Выхожу один я на дорогу» [1] образ звезды символизирует горнее, куда душа поэта стремится и одновременно страшится полного отрыва от дольнего.

Лит.: 1) Лукаш Ив. «По небу полуночи…» // Фаталист. Из наследия первой эмиграции. — М.: Русскiй мiр, 1999. — 288 с.; 2) Марина Цветаева: «Берегите Гнездо и Дом…». Страницы русского лихолетья в творчестве поэта /Автор-состовитель Т.И. Радомская. — М.: Совпадение, 2005. — 240 с.; 3) Хамчук Н.И. Цветаева Марина Ивановна // ЛЭ. — С. 606; 4) Цветаева М.И. Собр. стихотворений, поэм и романтических произведений: В 3 т. — М.: ПТО Центр, 1995. Т. 2. —944 с.

Т.И. Радомская