КОНСТАН ДЕ РЕБЕК (Constant de Rebecque) Бенжамен Анри (1767–1830),

французский писатель, публицист. Родился в Лозанне (Швейцария) в семье французских гугенотов-эмигрантов. Французское гражданство получил в 1796 г. Учился в университетах Оксфорда, Эрлангена и Эдинбурга. С 1788 по 1793 г. служил камергером, советником герцога Брауншвейгского. После знакомства с Ж. де Сталь, под влиянием которой формировались его политические взгляды, в 1795 г. К. перебрался в Париж. В салоне мадам де Сталь он начал карьеру публициста и общественного деятеля. В своих статьях, эссе («О силе современного французского правительства и необходимости поддерживать его», 1796; «О духе завоеваний и об узурпации в их соотношении с европейской цивилизацией», 1814; «Принципы политики», 1815; «Курс конституционной политики», 1818–1819; и др.) выступал против якобинцев, затем против растущих притязаний на единоличную власть Наполеона I, развивал идеи либерализма [4]. К. отстаивал концепцию т.н. «негативной» свободы («laisser faire», «laisser passer»), защищая индивидуальную независимость личности от властей и считая, что привилегии, прежде всего политические, должны быть только у богатых людей. Во времена Консульства был членом Законодательного трибунала (1799–1802). Вслед за де Сталь оппозиционно настроенный К. отправился в вынужденную эмиграцию (1803–1814). Однако в период «Ста дней» (1815) примирился с Наполеоном, видя в нем «славу Франции». Наполеон привлек К. к участию в составлении новой либеральной Конституции, предложил пост министра. В эпоху Реставрации К. вместе с Ж. Лафайетом содействовал провозглашению королем Луи-Филиппа. В 1818–1820 гг. публиковался в общественно-политических журналах либеральной направленности («Французская Минерва», «Реноме» и др.), был депутатом Палаты (1819) [7].

Кроме многочисленных политических сочинений, К. написал интересные дневники о событиях 1804–1816 гг., монументальный труд «О религии» (1824–1831).

В 1806 г. К. за две недели создал первый вариант психологического романа «Адольф» (впервые опубл. в Лондоне в 1815 г., изд. в Париже в 1816 г.). История молодого человека, продолжающего традиции шатобриановского «сына века» Рене, эгоцентричного, разочарованного, склонного к скепсису и рефлексии, находящегося в разладе с обществом и самим собой, принесла К. литературную славу. Адольф наделен «болезнью века» — ему присущи душевная неудовлетворенность, двойственность, разочарованность и мечтательность, которые он пытается скрыть под маской скептицизма и дендизма, демонстрируя окружающим презрительное равнодушие и претендуя на оригинальность. В том, что Адольф потерял возлюбленную Элленору, а затем и опору в жизни, по К., не столько виноват эгоистический порыв молодого человека, сколько виновато современное общество, убивающее в людях все живое и искреннее. «Аналитический», «психологический» роман «Адольф», написанный в форме исповеди, стал одним из первых образцов романной техники, характерной для романтической литературы. Роман, отличающийся суховатым стилем, камерностью, идейной и композиционной ясностью, точностью психологического анализа, получил широкое европейское признание.

В России К. был популярен прежде всего в декабристских кругах как публицист и идеолог либерализма. Русские читатели, не читавшие роман в подлиннике, познакомились с его творчеством после появления первого перевода «Адольфа», выполненного П.А. Вяземским, который вышел в 1831 г. вместе с посвящением А.С. Пушкину. Пушкин высоко оценил публицистические труды и художественное творчество К. Упоминания об «Адольфе» и его авторе встречаются в письмах, черновиках, стихах и прозе русского поэта [2].

Некоторые отечественные исследователи творчества Л. (Болдаков, Дашкевич, Сиповский, Томашевский, Пумпянский и др.) рассматривали Адольфа в числе возможных литературных предшественников Печорина [3].

С.И. Родзевич, сравнивая в своих работах «Героя нашего времени» с «Адольфом», отмечал генетическую связь между этими двумя романами [5]. «Известно, — пишет Л.И. Вольперт, — как гонялись в то время в России за французскими новинками. Ученые, и те, кто считал, что французская литература существенно влияла на Лермонтова (Б.В. Томашевский), и те, кто придерживался иного взгляда (А.В. Федоров), в одном сходились бесспорно: среди европейских литератур французская словесность в кругу двуязычной русской читательской аудитории того времени пользовалась наибольшей популярностью» [1]. В то же время Вольперт считает, что речь, скорее, может идти лишь об образно-тематическом, поэтологическом влиянии. «Для Лермонтова стратегия Констана в образе протагониста имела немалое значение, — пишет она, — поэт также стремится в самоанализе героя „высветить“ истинные мотивы его действий» [1]. Но убедительных, документально подтвержденных аргументов, доказывающих версию прямого, непосредственного влияния романа К. на замысел и содержание «Героя нашего времени», нет.

Лит.: 1) Вольперт Л.И. Лермонтов и литература Франции. — Тарту: Тартуский университет, 2010. — С. 198, 207; 2) Калинникова Н.Г. Восприятие творчества Бенжамена Констана в России первой половины XIX века. Дис. канд. филол. наук. — М., 1993. — С. 38; 3) Кийко Е.И. «Герой нашего времени» Лермонтова и психологическая традиция во французской литературе // Лермонтовский сборник. — Л.: Наука, 1985. — С. 181–193; 4) Луков Вл.А. Бенжамен Констан де Ребек // История зарубежной литературы XIX века: В 2-х частях. — Ч. 1. — М.: Просвещение, 1991. — С. 148–149; 5) Родзевич С.И. Предшественники Печорина во французской литературе. — Киев, 1913. — С. 14–31; 6) Родзевич С.И. Лермонтов как романист. — М., 1914. — С. 59–76; 7) Travers E. Benjamin Constant, les principes et l’histoire. — P.: Honore Champion, 2005 — 659 с.

А.Р. Ощепков