МАЯКОВСКИЙ Владимир Владимирович (1893–1930).

Русский поэт, один из основателей русского футуризма. Хорошо знающий русскую классическую литературу М. наполнял свое художественное пространство реминисценциями, в том числе, из творчества Л., создавая при этом новые глубокие обобщения сущего.

Лирические герои поэтов — пророки. Они одиноки, гонимы людьми («Поэт», «Пророк» Л., «Облако в штанах» М.). «Я, / обсмеянный у сегодняшнего племени, / как длинный / скабрезный анекдот, / вижу идущего через горы времени, / которого не видит никто» [2; I; 109]. Себя самого М. тоже соотносит с героем Л. Отвечая на вопрос в Доме Комсомола на Красной Пресне 25 марта 1930 г., почему он ездил за границу, поэт цитирует стихотворение «Парус». В зале раздается смех.

Эти личности сближает неупокоенность и дерзновенный характер. Бог для М. — носитель абсолютной творческой силы, созидающей красоту Вселенной. Соприкосновение с таким величием, пусть в мечте, фантазии, дарит душевное отдохновение и просветление («Послушайте»).

Под «гнетом» впечатлений от противоречивой современности М. продолжал поклоняться Спасителю, только воплощал эту позицию в своеобразно домысленных коллизиях Священного Писания (поэма «Человек»).

М. использует аллюзии на тексты Л. Так стихотворение «Братья писатели» (1917) заканчивается ироническими строчками, отсылающими к стихотворению «И скучно, и грустно…», буквально накладывая его название на современную М. творческую среду: «Причесываться? Зачем же?! / На время не стоит труда, / а вечно / причесанным быть / невозможно» [2; I; 219]. Будто бы не процитированные, а пересказанные строчки из «Смерти поэта» в «Юбилейном» открывают новые возможности в создании художественного образа. Особое отношение у М. к лермонтовскому Демону. Так в стихотворении «Тамара и Демон» образ Демона значительно снижен, и герой, ощущая свою близость к поэту, получает благословение создателя знаменитой поэмы: «К нам Лермонтов сходит, / презрев времена. / Сияет — / «Счастливая парочка!» / Люблю я гостей. / Бутылку вина! / Налей гусару, Тамарочка!» [2; IV; 74]. В поэме «Человек» М. в образе Демона многократно ужесточил иронию и направил ее на жалкую суть тех, с кем слился сатана, облачившись в американский пиджак и желтые ботинки.

М. обращается к творчеству Л. и в статьях («Как делать стихи», «А что вы пишите?»). Выступая за переработку наследия классиков (прежде всего, Пушкина и Л.), перспективную преемственность, М. жестко обличает малограмотных «поэтов», делающих себе имя на сплетнях и низвержении великих («Марксизм — оружие, огнестрельный метод. Применяй умеючи метод этот!»).

Лит.: 1) Дякина А.А. Наследие М.Ю. Лермонтова в поэзии Серебряного века: Дис… д-ра филол. наук: 10.01.01: Елец, 2004. — 342 c. 2) Маяковский В.В. Собрание сочинений в восьми томах. — М.: Издательство «Правда», 1968; 3) Петросов К. Г., Маяковский и Лермонтов // в кн.: М.Ю. Лермонтов. Вопросы жизни и творчества. Орджоникидзе, 1963. — С. 104–23;4) Катанян В. Распечатанная бутыка. — Нижний Новгород: Деком, 1999. — 352 с.

М.В. Силаева