«ШАТОБРИАН Франсуа Рене де» (1768 – 1848),

p.французский писатель, дипломат, член Французской академии (1811). Родился в аристократической семье. Учился в коллежах в Доле и Ренне. 1786 г. поступил на военную службу. Вскоре представлен ко двору. В 1791 г. отправился в путешествие в Америку. Американские впечатления (девственная природа, жизнь индейцев) нашли отражение в повести «Атала» (1801). Трактаты «Опыт о революциях» (1797), «Гений христианства» (1802) стали выражением монархических и католических взглядов Ш. В 1800 г. писатель возвращается во Францию. В 1803–1804 гг. он — секретарь французского посольства в Риме. В 1806–1807 гг. совершает путешествие на Восток (Греция, Иерусалим, Египет, Тунис, Испания). В годы реставрации Бурбонов сделал дипломатическую карьеру, был министром иностранных дел.

В повести «Рене» (1802), которую французская критика за лиризм описаний, элегические монологи и ритмическую организацию фразы называла «поэмой в прозе», Ш. изобразил «болезнь» современного человека — «смутность страстей». Одним из первых в европейской литературе он создал образ меланхолического юноши, неуверенного в себе, разочарованного в жизни, неуютно чувствующего себя в обществе. Исследователи проводят параллели между Рене и Печориным [2].

Ш. входил в круг чтения Л. [1]. В 1830 г. Л. вынашивал замысел написать трагедию по мотивам повести «Атала». Он записывает: «Сюжет трагедии. В Америке (дикие, угнетенные испанцами. Из романа французского Аттала)» [VI; 374].

В повести «Вадим» сравнение неизъяснимой грусти с ядовитым крокодилом (строчка « <…> на дне этого удовольствия шевелится неизъяснимая грусть, как ядовитый крокодил <…>») восходит к повести Ш. «Атала». Сравнение неряшливой горничной с крокодилом находим в гл. 3 «Княгини Лиговской», где оно употреблено в ироническом смысле при характеристике того типа горничных, к которому принадлежала Марфуша: «Такая горничная, сидя за работой в задней комнате порядочного дома, подобна крокодилу на дне светлого американского колодца <…>» [VI; 140].

Исходная ситуация «Кавказского пленника» Л. повторяет ситуацию «Атала»: любовь туземки к чужаку, попавшему в плен к ее племени.

Дважды в своей поэзии Л. возвращается к мысли, высказанной Ш. в одной из его статей, опубликованных в «Меркюр де Франс»: «Есть алтари, подобные алтарю чести, которые и заброшенные требуют жертв; Бог не уничтожен от того, что храм его опустел» [3]. Отголоски этой мысли находим в ст. «Я не люблю тебя» (1830) и в ст. «Расстались мы; но твой портрет…» (1837), где она выражена в следующих строчках: «Так храм оставленный — все храм, / Кумир поверженный — все бог!».

Лит.: 1) Вольперт Л.И. Лермонтов и литература Франции. — СПб.: Алетейя, 2008. — 276 с.; 2) Карельский А.В. Метаморфозы Орфея: Беседы по истории западных литератур. Вып. 1.: Французская литература XIX века. — М.: Российский государственный гуманитарный универститет, 1998. — 279 с.; 3) Mercure de France. 1807. — T. 29. — № 311. — 4 juillet.

В.П. Трыков