«ШЕКСПИР Уильям» (1564 – 1616),

p.англ. драматург и поэт. Автор более 30 пьес, поэм, сонетов. Впервые в русской литературе творчество Ш. упомянуто Сумароковым в «Эпистолах о стихотворстве» (1748), хотя уже в начале 18 в. сюжеты пьес Ш. в переложении с французского и немецкого языков были в репертуаре иностранных трупп, выступавших в Москве и Петербурге. Первые опыты переводов непосредственно текстов Ш. имели место лишь в начале XIX в. (И.А. Вильяминов, «Отелло», 1808; И.Висковатов «Гамлет» 1811; прозаический перевод «Юлия Цезаря» Карамзина 1787 г широкого интереса не получил), однако временем настоящего знакомства русского читателя с творчеством Ш. стали 1820-е — 1830-е гг., когда появился ряд переводов основных произведений. Значительную роль в популяризации творчества Ш. сыграл «Московский телеграф».

Наиболее интенсивный процесс рецепции творчества Ш. в России приходится на 1800-30 гг. Интерес Л. к Шекспиру проявился в юношеском возрасте, во время обучения в Московском университетском пансионе и затем на словесном отделении Московского университета. В письме к своей тете М.А. Шан-Гирей (1829) Л. пишет о своих впечатлениях от просмотра «Гамлета» и высказывает принципиальные взгляды относительно безусловного превосходства Ш., тонкости и глубины отдельных положений и сцен, трактовки характеров. Очевидно, письмо является ответом на критику и в этом плане полемично: «Вступаюсь за честь Шекспира. Если он велик, то это в Гамлете, если он истинно Шекспир, этот гений необъемлемый…» [VI; 407]. Л. восторженно отнесся к актерской игре П.С. Мочалова в роли Гамлета. Сильное действие оказал на творческое воображение поэта «Макбет». 1829 г. датируется его перевод из «Макбета» Ф. Шиллера «Три ведьмы». Упоминается «Макбет» и в драматической для Вадима сцене, где герой наблюдает неотвратимое – начало влюбленности Ольги в Юрия Палицына. Здесь дается развернутое сравнение чувств Вадима с ужасом, охватившим Макбета от видения «окровавленной тени Банкуо».

В поэме «Последний сын вольности» (1831), драме «Странный человек» (1831), романе «Вадим» (1831–1834) Л. ставит вопросы соответствия героя своему времени (исторический, экзистенциальный аспект), решает проблему неотвратимости судьбы (философский аспект).

Вадим существует и действует в ситуации перелома времен, и это роднит его с главным героем трагедии Шекспира «Гамлет». Гамлет ощущает себя рожденным, чтобы восстановить «выломанный сустав времени»:

bq(..The time is out of joint. O cursed spite

That ever I was born to set it right!

(финальный монолог 1 действия «Гамлета»).

p.Об предопределенности судьбы говорят два героя поэмы: Ингелот и старуха-волшебница, мать Леды.

Владимир Арбенин из «Странного человека» практически повторяет судьбу своего литературного предшественника – Гамлета, отчуждение которого от окружающих все более нарастает к концу шекспировской трагедии. Гамлет теряет отца; Арбенин становится свидетелем смерти матери. Гамлет отдаляется от матери из-за скорого ее брака с Клавдием; Арбенин восстает на отца, обвиняя его, может быть, и не в самой смерти матери, а в именно такой смерти – без возможности быть прощенной. Гамлета предают его друзья, которых он искренне любил, Розенкранц и Гильденстерн; Белинской, в общем-то не нарушая никаких общественных норм и установлений, предает дружбу – священное для Арбенина чувство. Наконец, Гамлет разочаровывается в привязанности Офелии, которая, будучи поставлена перед выбором, делает его в пользу послушания отцу, а не в пользу честности по отношению к Гамлету; Арбенина же разочаровывает то, что Наташа предпочитает прагматичного Белинского идеалам высокой любви. Мир шекспировской трагедии и мир драмы Л. замкнулся на самом герое, точнее на его «рефлектирующем» сознании.

В «Маскараде» Л. не случайно выбирает в качестве эпиграфа цитату из драмы Ш. «Отелло»: «Beware, my Lord, of jealousy» («Избави, Боже, от ревности»). Эта фраза принадлежит Яго, и сказана она им в тот момент, когда он наиболее близко подводит Отелло к мысли об измене Дездемоны, буквально вкладывая в его сознание образ «зеленоглазого чудовища» – ревности.

Необходимость осознания и художественного освоения наследия Шекспира все более нарастает в творческих намерениях Л. В письме бабушке Е.А. Арсеньевой из Пятигорска 28 июня 1841 г., за 17 дней до смерти, Л. пишет: «Я бы просил также полного Шекспира, по-англински, можно ли найти в Петербурге; препоручите Екиму». Эта просьба означает, что Л. был готов перенять масштаб шекспировского творчества, т.е. обратиться к вечным, имеющим архетипическую структуру ситуациям с их общечеловеческим значением и запечатленным в них нравственным законам.

Лит.: 1) Висковатов П.А. М.Ю.Лермонтов. Жизнь и творчество. – М., 1891 (Собр. соч. под ред. Висковатого). – С. 8–9, 37, 230–31; 2) Мануйлов В.А. Лермонтов // История русской литературы. Т.7. – М.–Л., 1955.– С. 20–21, 97-105; 3) Лотман Ю.М. Историко-литературные заметки. «Уч. зап. Тартуского ун-та».1961. В. 104. №4. С. 281-82; 4) Журавлева А.И. Мотивы «Гамлета» в «Герое нашего времени» Лермонтова//В кн. Лермонтов в русской литературе. Проблемы поэтики. – М., 2002. – С. 205–212; 5) Москвин Г.В. Ранняя проза Лермонтова и европейская традиция // Вестн. моск. ун-та. Серия 9. Филология. 2003, №1.С. – 12–13.

Г.В. Москвин, Н.Н. Пуряева, Ю.А. Фадеева