«ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич» (1873 – 1950),

p.русский писатель. Родился в Москве, умер в Бюсси-ан-От (Франция). Один из значимых писателей первой волны эмиграции. Сквозной темой его творчества стало православие как основа национального своеобразия. Обращение Ш. к творчеству Л. происходило в кризисные моменты.

Первый опубликованный рассказ — «У мельницы» (1895). Всероссийскую известность принесла повесть «Человек из ресторана» (1911), в форме сказа представляющая историю жизни пожилого официанта. Сочувствие к униженному человеку привлекло внимание к писателю как к защитнику обездоленных, а художественные достоинства произведения определили достойное место Ш. в кругу писателей-реалистов рубежа XIX—XX вв. «Солнце мертвых» (1924) — эпопея, созданная в эмиграции. В основе произведения — пережитые в Крыму события первых послереволюционных лет. Семейная трагедия (расстрел единственного сына большевиками в Крыму) во многом позволила создать писателю художественный документ огромной эмоциональной силы, отразить переживание судьбы России как национальную катастрофу и личное ощущение богооставленности. В центральных произведениях Ш., «Лето Господне» (1927–1931, 1934–1944) и «Богомолье» (1931), на основе собственных детских впечатлений писатель воссоздает панораму русской жизни, истоки и своеобразие которой объясняются религиозным восприятием мира. Жанр итогового неоконченного произведения «Пути небесные» (1935–1936, 1944–1947) автор определил как «опыт духовного романа», новаторская форма была необходима для решения задачи художественного воплощения в светской литературе пути спасения, определяемого православными мировоззренческими ценностями.

Ни в прямом авторском слове, ни в интертекстуальном аспекте произведений Ш. лермонтовская традиция не актуализируется настолько ярко, как пушкинская. Однако существенно, что обращение к творчеству Л. происходит в этапных для писателя произведениях и апелляция к творческому наследию поэта-классика способствует художественному выражению национального своеобразия.

Формулируя «закон творчества» в письме к О.А. Бредиус-Субботиной, Ш. иллюстрирует его примерами, лермонтовскому наследию дается оценка, которая может показаться предвзятой, если бы не итог размышлений. «Помни закон творчества: все без исключения рождаются в творчестве под чьим-нибудь влиянием, до гениев! <…> Лермонтов — весь из Байрона, и до бесстыдства из… Пушкина! — возьми же его “Демона”, — целые строки… — Пушкина! “Мцыри”… — да кру-гом…! И это не помешало ему стать гениальным Лермонтовым (выделено — И. Ш.)» [1].

Писатель разделяет мнение А.П. Чехова о том, что «Тамань» доказывает «тесное родство сочного русского стиха с изящной прозой» [2]. Ш. пишет: «Лермонтова я не сравню с Пушкиным, а прозу его я считаю образцовой по той поре. Чехов ставил его “Тамань” — как образец рассказа. И это верно» [3; 10]. Лермонтовское наследие оказывается в фокусе авторского внимания в период становления будущего писателя, когда, обучаясь в гимназии, он проходит путь от упоения процессом чтения к радостям сочинительства. Доступность книги смягчает негативную оценку атмосферы учебного заведения: «Здесь меня точно прихлопнуло» [4; 16], — как напишет позже Ш.

Публикации первого рассказа «У мельницы» (1895), предшествовал «дописьменный век». Учителем словесности тогда был нелюбимый Баталин, попытки творчества не встречали понимания у окружающих, и от того «много слез ночью и днем, много страха» [4; 16]. В этот непростой момент своей жизни Ш. находит в творчестве поэта XIX века созвучные своему мироощущению мотивы. С юмором описанный в «Музыкальной истории» (автобиографическом произведении, опубликованном в 1932 г. и имеющем подзаголовок, как и ряд других рассказов об отроческих гг., «рассказ моего приятеля») эпизод, несмотря на драматический финал, показывает, что творчество поэтаклассика дает возможность для выражения синтетичности дара Ш.. Юношеское увлечение музыкой, театром, литературой воплощается в попытке создания либретто по драме «Маскарад». Текст был отправлен А.С. Аренскому для переложения на музыку, но остался без ответа. Так творчество Л. становится отправной точкой на пути к писательству.

Когда в 1930 г. была начата публикация глав романа «Солдаты» в «Современных записках», на роман обрушилась, в основном, недоброжелательная критика, которая объяснялась, православными взглядами автора. Главный герой «Солдат» — офицер Бураев, носитель нравственных национальных ценностей, в семейной драме которого проявляется благородство натуры. Указывая на его врожденную природу, Ш. акцентирует внимание на литературных предпочтениях героя, питавших нравственную основу его характера: Ш. — любимый писатель героя. История публикации так и не законченного впоследствии произведения проявила очередную кризисную ситуацию в судьбе писателя и в истории литературы русского зарубежья. Шел процесс вытеснения литераторов старшего поколения (И.А. Бунина, Б.К. Зайцева, Ш.) из современной культуры. Обращение к творчеству Л. отмечает душевный и эстетический кризис, выход из которого приведет к творческой победе автора — публикации «Богомолья» и «Лета Господня».

В итоговом неоконченном «опыте духовного романа» (Ш.). «Пути небесные» интертекстуальные связи обширны, но лермонтовские цитаты и реминисценции играют ключевую роль в оценке типичного для части интеллигенции 40–60-х гг. XIX в. состояния увлеченности позитивизмом. Обращение к творчеству классика способствует художественной реализации пути к вере Вейденгаммера и роли Дариньки в преображении инженера-путейца. В главе «Маскарад», как в одноименной лермонтовской драме, отчасти воссоздающей атмосферу костюмированных балов у В.В. Энгельгарда, Ш. запечатлел возможный результат погони за сиюминутным удовольствием. Заканчивая повествование второго тома 70-ми гг. XIX в., писатель накладывает черты театральности эпохи рубежа XIX—XX вв. на хронологически более раннюю ситуацию, воссозданную в романе. Во втором томе, задуманном как нравственное очищение героев в уединенном Ютове и подготовка к духовному возрастанию, в главе «Романтика» комплекс значений и ассоциаций, определенных как «печоринщина», становится указанием на причины и борьбу с наваждением не только героев романа, но и современного Ш. общества. Т.о., обращение к творчеству Л. помогает раскрыть первопричины драмы, развернувшейся в России после 1917 г., как интерпретирует ее писатель.

Лит.: 1) Шмелев И.С. и Бредиус-Субботина О.А.: Роман в письмах: В 2 тт. — М.: РОССПЭН, 2003. Т.1. — 760 с.; 2) Чехов А.П. Полн. Собр. соч. в 30-ти тт. — М.: Наука, 1975.Т.20. — 514 c; 3) Шмелев И.С. и Бредиус-Субботина О.А.: Роман в письмах: В 2 тт. — М.: РОССПЭН, 2004. Т.2. — 856 с.; 4) Шмелев И.С. Собр. соч. в 5 тт. — М.: Русская книга, 1998. Т. 1. — 640 с.

И.А. Казанцева