«ФИНСКИЙ ВЕСТНИК»==

— «учено-литературный» журнал, изд. в Петербурге с 1845 по 1847 гг. Ф.К. Дершау как печатный орган, имеющий «две главные цели: 1) знакомить Россию со Скандинавией и Финляндией, 2) знакомить Финляндию с Россией» (1845, №1, отд.7, с.1).

В первом номере, объявляя свою эстетическую позицию, редактор говорил о «добросовестности» критики журнала, т.е. о решительности и объективности ее суждений без учета сложившихся авторитетов и стереотипов: «По нашему мнению истина проявляется равно и в утверждении, и в отрицании. Средины между этими двумя крайностями быть не может». Вместе с тем, Ф.К. Дершау заявлял, что «ФВ» не придерживается «никакой журнальной партии исключительно» (1845, №1, отд.7, с.6–7). И действительно, в журнале наравне с В.Н. Майковым, Н.А. Некрасовым и будущими петрашевцами публиковались В.И. Даль, А.А. Григорьев, Н.В. Кукольник, М.Н. Загоскин. Разноголосица и отсутствие определенной позиции не способствовали успеху издания у публики. В 1848 г. «ФВ» перешел к В.В. Григорьеву, а затем к В.В. Дерикеру, сотруднику «Библиотеки для чтения». Новые издатели резко изменили характер журнала, переменив его специальное скандинавско-финское направление на русское, близкое к «Москвитянину». Это отразилось и на названии издания, ставшего «Северным обозрением».

В первом же номере «ФВ» появилась небольшая анонимная заметка о Л. (1845, №1, отд.5, с.54–55), в которой говорилось о «ярком следе», оставленном поэтом в русской литературе. По мнению анонима, Л. был «виновником начала весьма важной и много обещавшей реформы русской поэзии», которая, однако, замерла после его смерти. Давая оценку опубликованным стихотворениям поэта, критик отмечает и «превосходные» («Сон» и «Пророк» приведены в заметке полностью), и «слабые», но и те и другие, по мнению анонима, «равно интересны, как произведения такого поэта, как Лермонтов и как материалы для его поэтической биографии» (курсив – «ФВ»).

Имя Л. появляется в этом номере и в статье В.Н. Майкова «Общественные науки». Если в упомянутой заметке акцент сделан на эстетической составляющей произв. поэта, то Майкова интересовала их социальная подоплека. По мнению критика, на данном этапе исторического развития (в середине 1840-х гг.), в «эпоху перелома» и исповеди старого века ключевую роль играют поэты, подобные Ювеналу, — «они поражают нас желчной сатирой, и мы сами им рукоплещем». Именно таким поэтом считал Майков Л., видя в нем глашатая своего времени, выразителя «общего сознания», который «заклеймил черную сторону нашего века своим бессмертным стихотворением “Дума”» (1845, №1, отд.4, с.3–4).

Иначе творчество Л. понимал молодой А.А. Григорьев. В рецензии на «Петербургский сборник», опубликованной в № 9 «ФВ» за 1846 г., размышляя о развитии русской литературы, критик выделил в ней два магистральных направления, которые «ярким образом высказались в Лермонтове и Гоголе» (1846, №9, отд.5, с. 24). Рассуждая об истоках этих школ, Григорьев называет первую «варяжской», а вторую «славянской». «Взгляните в самом деле на Лермонтова, — развивает критик свою мысль, – на поэта меньших числом, на поэта сильных, на поэта борьбы, гордости и страдания: эти верования, эта суровая грусть, это гордое сознание ожидающей гибели — не религия ли рыцарей Бирзеркеров, не величие ли героев Валгаллы, которых, вместе с Одином, ожидает трагический конец? Сам этот демон <…> не Локке ли, не брат ли бессмертных, не тот ли, от которого они должны погибнуть в безотрадном ожидании Эдды?». По мнению Григорьева, на героях Л. лежит «роковая печать» фатализма. Недаром «последнее слово Печорина <…> есть фатализм, хотя еще колеблющийся, еще сомневающийся». «Фатализм: вот слово Л. и его школы, и крайнею гранью этой школы будет сознание всесильной воли рока, простирающееся до сознания даже бесплодности и невозможности борьбы» (1846, №9, отд.5, с. 25–26), – подытоживал характеристику направления критик.

«Последним словом» школы Гоголя Григорьев считал «разум», также приводящий «к неверию в борьбу». Характерными чертами этого направления критику представлялись «желчный до болезненности, народный юмор», «разоблачение всех явлений и созерцание их в одной их мелочности» вместе с «жаждой новых, небывалых размеров бытия» (1846, №9, отд.5, с.27). В современной ему литературе Григорьев видел развитие обоих направлений. Гоголевскую школу продолжал, по мнению критика, Ф.М. Достоевский, лермонтовскую — И.А. Тургенев (1846, №9, отд.5, с. 31).

Суждения Григорьева вызвали резкую критику П.А. Плетнева, ответившего со страниц «Современника» цитатой из Н.И. Греча: «Я не могу без смеху читать некоторых наших журналов, в коих несут великолепный вздор, воображая, что говорят о новейшей философии, толкуют о высших взглядах, <…> с презрением глядя на отцов и учителей наших в словесности…» [3; 340].

Критики «ФВ» понимали Л. по-разному, однако относились к нему с неизменной симпатией, приводили цитаты из произв. поэта в качестве авторитетного подтверждения своих высказываний (См.: 1846, т. 11, отд.5, с. 44–45; отд. 6, с. 8; 1847, т.13, отд. 5, с. 43).

Лит.: 1) Егоров Б.Ф. Аполлон Григорьев. — М.: Молодая гвардия, 2000. — 295с.; 2) Маркович В.М. Лермонтов и его интерпретаторы // М.Ю. Лермонтов: pro et contra. Личность и творчество Михаила Лермонтова в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология. —СПб.: Изд-во Рус. христиан. гуманитар. ин-та, 2002. — С.8–50; 3) Плетнев П.А. Разное // Современник. 1846, т.42. — С.340–344; 4) Якушин Н.И., Овчинникова Л.В. История отечественной журналистики (1702–1917). Выпуск 2: Учебное пособие. М.: ИМПЭ им. А.С. Грибоедова, 2008. — 122 с.

Ю.Н. Сытина