«СОВРЕМЕННИК»==

— петербургский лит. журнал, основан А.С. Пушкиным в 1836 г. Изначально издавался как ежеквартальный сборник. Стал выразителем взглядов «литературной аристократии» (В.А. Жуковского, Н.В. Гоголя, В.Ф. Одоевского, П.А. Вяземского и др.) в полемике с «торговым» направлением в литературе (Н.И. Гречем, Ф.В Булгариным, О.И. Сенковским). После смерти Пушкина (1837 г.) издание продолжили друзья поэта под началом В.А. Жуковского, дав «С.» подзаголовок «Литературный журнал А.С. Пушкина». В 1838 г. руководство перешло к П.А. Плетневу. В 1846 г. права на «С.» были переданы им Н.А. Некрасову и И.И. Панаеву, что ознаменовало новый этап в истории журнала. С 1847 года издание стало ежемесячным. Главным критиком обновленного «С.» до первой половины 1848 г. был В.Г. Белинский, затем А.В. Дружинин, с 1856 — Н.Г. Чернышевский, к кот. в 1857 присоединился Н.А. Добролюбов. Здесь печатались И.А. Тургенев, Л.Н. Толстой, Н.А. Островский, А.И. Герцен, М.Е. СалтыковЩедрин, Ф.И. Тютчев, А.А. Фет, А.Н. Майков, Д.В. Григорович и др. С 1859 г. «С.» официально получил статус не только лит., но и политического журнала, став проводником революционно-демократических идей. После покушения Д.В. Каракозова на Александра II в 1866 г. журнал был закрыт.

«С.», безусловно, входил в круг чтения Л. Поэт был близко знаком с издателями и участниками журнала — В.А. Жуковским, В.Ф. Одоевским, Е.П. Ростопчиной, А.А. Краевским, А.Н. Муравьевым, А.В. Соллогубом и др. В 1837 г. в «С.» было опубликовано «Бородино» Л. (т.6, с.207–211). В 1838 здесь без ведома поэта появилась поэма «Тамбовская казначейша» под заглавием «Казначейша» (1838, т.9, №3, отд.8, с.149–178). Во 2-й половине 1850-х в «С.» был напечатан ряд ранее неопубликованных произв. Л. [1].

При жизни Л. в «С.» появились два отзыва на его творч., принадлежавших П.А. Плетневу. В разборе новых книг «Герой нашего времени» ставится в один ряд с «Рыцарем нашего времени» Н.М. Карамзина как произв., «ознаменованное печатью истинного таланта» и «принявшее на себя живые, яркие краски эпохи их создания» (1840, т.19, №3, отд.3, с.138). Обоим романам, по замечанию критика, «суждено прослушать в молчании брюзгливые выходки судий, которые <…> утешаются неотъемлемым своим правом — побранивать все привлекательно-живое» (1840, т.19, №3, с.138). Однако «Герой нашего времени», по мнению Плетнева, дает «плод сладкий и полезный» даже злостным критикам произв. В другой заметке говорится о «независимости таланта и верности чувства» (1841, т.21, отд.2, с.98) Л., но намечается и дальнейший путь возможной эволюции поэта: «Если удастся ему заменить точными и простыми выражениями несколько фраз гиперболических и не вполне соответствующих первоначальной мысли, он придаст своей поэзии новое и надежное совершенство» (1841, т.21, отд.2, с.99). Плетнев считал Пушкина выше Л., и восхваление последнего (В.Г. Белинским в «Отечественных записках») или же признание его сильного влияния на русскую литературу (А.Е. Студитским в «Москвитянине», А.А. Григорьевым в «Финском вестнике») провоцировало критика «С.» на довольно резкие высказывания даже не против самого Л., но против утверждения его значимости: «в литературе никто еще не слыхал и имени Л., когда уже Пушкин с таким восхищением в своем “Современнике” разбирал Гоголя» (1846, т.41, №3, с.414).

В «С.» не появились отдельные ст. В.Г. Белинского о Л., хотя они и были обещаны издателями журнала в 1846 г. Однако Белинский упоминает о Л. в некоторых публикациях, и высокая оценка критиком творч. поэта со времен «Отечественных записок» остается неизменной. В обзоре «Взгляд на русскую литературу 1846 года» (1847, т.1, №1, отд.3, с.1–41, 52–56) Белинский ставит Л. рядом с Пушкиным и Гоголем, отмечая их вклад в развитие русской лит. и формирование хорошего вкуса у публики.

О заслуге Л. в разработке «стихотворной формы» в русском языке писал и Н.А. Некрасов. Он причислял Л. к «светилам русской поэзии, из которых каждое светит своим собственным светом, не заимствуя ничего у другого» (вм. с Пушкиным, Жуковским, Крыловым и Кольцовым (1850, №1, отд.6, с.59)). Некрасов отдал должное и раннему творч. Л., назвав заключительные строки его поэмы «Моряк», опубликованной в лит. сборнике «Раут», «превосходными» (1851, №5, отд.5, с.1).

В числе писателей, обогативших русскую словесность, — Карамзина, Пушкина, Крылова, Грибоедова и Гоголя — упоминал Л. и А.В. Дружинин. Критик отмечал «идеальную музыкальность стиха» (1850, №6, отд.5, с.205) отдельных произв. Л. («Сон», «Песня царя Ивана Васильевича…»), однако выступал против предания гласности ранних, ученических, по его мнению, ст. поэта.

К прозе Л. Дружинин обращается, разбирая повесть М.В. Авдеева «Варинька», впоследствии вошедшую в роман «Тамарин», кот. в 1849–1850 гг. печатался в «С». Герой романа видится критику слепком с Печорина, причем идеализированным и олицетворяющим «фальшивую грандиозность» последнего (1849, №10, отд.5, с.317). Дружинину же герой Л. «представляется бледным, почти карикатурным сколком с Байроновых героев» (1849, №10, отд.5, с.317). И вместе с тем, Печорин, по мнению критика, — «лицо верное действительности, существо страждущее и умное», однако «ни мало не грандиозное и не превышающее толпы своею головою, как воображает его и по ныне большинство русских читателей» (1849, №10, отд.5, с.318). Кажущуюся необычность героя Дружинин во многом объясняет посредственностью его окружения («Максим Максимыч необразован, Грушницкий пуст, Мери молода, Вера умеет только любить, доктор Вернер апатичен» (1849, №10, отд.5, с.319)).

В 1853 г. в «С.» появляются «Переезды по России в 1852 году» В.П. Мельницкого, где большое место занимают описания Кавказа. Автор смотрит на природу глазами Л., вспоминает «дивные сцены» (1853, №8, отд.6, с.138) из «Героя нашего времени», «Тамары», «Мцыри», «Даров Терека». Мельницкий отмечает, что «несколько субъективный в изображении своих героев» Л. «поразительно верен поэтической истине в описании кавказской природы» (1853, №8, отд.6, с.155). Путешественника интересует и биография Л. Он разыскивает дом поэта в Пятигорске (как и Печорин, Л. жил у подножия Машука), затем отправляется в Кисловодск.

Молодые редакторы «С.» — Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов, делали акцент на социально-политической подоплеке творч. Л. В «Очерках гоголевского периода русской литературы» Чернышевский говорил об историческом значении произв. Л., их прогрессивной роли в развитии реализма и критического осмысления русской действительности. Именно в прогрессивности Л. видел Чернышевский главную причину неприятия творч. художника консервативными критиками (прежде всего, С.П. Шевыревым). Интерпретируя ст. Л. в остром социально-политическом ключе, Чернышевский иногда иллюстрировал свои мысли цитатами из них (1856, №9, отд.3, с.16, 19). Вместе с тем, критик отмечал и эстетическую ценность произв. Л., отдавал ему должное как мастеру «психологического анализа» (1856, №12, отд.3, с.54), называя Л. предшественником Л.Н. Толстого в изображении «диалектики души».

Обращаясь к личности и творч. Белинского, Чернышевский комментирует оценку критиком образа Печорина. В целом соглашаясь с выводами Белинского, Чернышевский отмечает «отвлеченность» его суждений и говорит о необходимости анализа Печорина как «члена нашего, русского общества» (1856, №10, отд.3, с.50). К такому анализу Чернышевский обращается, в частности, в статье, посвященной творч. М.В. Авдеева и его роману «Тамарин». Как ранее Дружинин, Чернышевский подчеркивает невольную идеализацию Авдеевым образа Печорина. Однако если Дружинин делал акцент на духовных и душевных переживаниях личности, то Чернышевского волнует, прежде всего, недуги общества, породившего «героя нашего времени». Неудачу Авдеева Чернышевский видит в том, что тот отталкивается не от повседневной русской действительности, а от «ложно понятого романа Лермонтова» (1854, №2, отд.4, с.40). У Л., «глубокого» и «серьезного» мыслителя, «видно, что Печорин страдал и высох и действительно утомился жизнью» (1854, №2, отд.4, с.43), тогда как о Тамарине этого не скажешь. Герой Л., по мнению критика, выступает «примером того, какими становятся лучшие, сильнейшие, благороднейшие люди под влиянием общественной обстановки их круга» (1854, №2, отд.4, с.40). Во второй половине 1850-х оценка Чернышевским Печорина становится более жесткой. Признавая в герое Л. «сильную, жаждущую страсти» душу и «твердую, способную к энергической деятельности» волю, критик подчеркивает равнодушие Печорина к «общим вопросам» — он «эгоист, не думающий ни о чем, кроме своих личных наслаждений» (1857, №2, с.361–362).

Еще более резкую оценку Печорин получил в статье Н.А. Добролюбова «Что такое Обломовщина?», в которой критик поставил героя Л. в один ряд с Обломовым, т.к. оба они равно бездеятельны и не приносят пользы обществу. В «ничтожестве» этих «лишних людей» (1859, №5, отд.3, с.90) Добролюбов винил не столько их самих, сколько породившую их среду — «обломовщину», основанную на привычке жить за чужой счет, накладывающую «печать бездельничества, дармоедства, совершенной ненужности в свете» (1859, №5, отд.3, с.81).

Отношение Добролюбова к поэзии Л. было неоднозначным. В статье «О степени участия народности в развитии русской литературы» он говорит о «громадном таланте» Л., его умении «постичь недостатки современного общества» и осознать, что «спасение от этого ложного пути находится только в народе» (1858, №2, отд.2, с.158). В ст. «Родина» поэт, по мнению критика, «становится решительно выше всех предрассудков патриотизма, и понимает любовь к отечеству истинно, свято и разумно» (1858, №2, отд.2, с.158). Позже, в рецензии «Перепевы. Стихотворения обличительного поэта» (на ст. Д.Д. Минаева) Добролюбов, с одной стороны, отмечает, что произв. многочисленных подражателей Л. лишены присущего ему «самостоятельного, живого, личного воззрения», с другой же, отказывает Л. в создании «нового направления», т.к. он «не выказал вполне своих сил и до конца жизни не умел, что называется, стать на свои ноги» (1860, №8, отд.3, с.284). Поэту, по мнению Добролюбова, не хватало «положительного 4началаŠ, жизненного идеала» (1860, №8, отд.3, с.284).

С иных позиций судил о творч. Л. В.П. Боткин. «После Пушкина и Лермонтова, мы не знаем ни одного поэта, у кого бы поэтическое чувство било таким свежим и чистым ключом» (1857, №1, с.20), — писал критик, оценивая творч. А.А. Фета.

В разнообразие интерпретаций творч. Л. в «С.» включается и самая большая ст. о поэте в этом журнале, написанная М.Л. Михайловым по поводу нового изд. соч. Л. под ред. С.С. Дудышкина в 1860 г. Основываясь на суждениях немецкого критика и переводчика ст. Л. на немецкий язык Ф. Боденштедта, Михайлов говорит о реализме Л., теснейшей связи его творч. с жизнью: «неопределенные, заоблачные сны фантазии были ему совершенно чужды» (1861, №2, отд.2, с.319). Русский и немецкий критики сходятся в том, что творч. Л. субъективно, и главное содержание его ст. — «его собственная нравственная личность» (1861, №2, отд.2, с.320). Однако поэт мог быть и объективным, о чем свидетельствует «Песня про царя Ивана Васильевича……», с восторгом принятая, по свидетельству Боденштедта, в Германии. «Недосягаемой высоты», по мнению обоих критиков, достигает Л. в изображении природы. Описаниями Кавказа в «Мцыри» и «Измаил-Бее», отмечает Михайлов, Л. «удовлетворил в одно и то же время и естествоиспытателя, и эстетика» (1861, №2, отд.2, с.329). Вместе с тем, в «художественной стороне произведений» Л., как и в «мыслях, внушивших ему их», Михайлову порою видятся «диссонансы» (1861, №2, отд.2, с.321). Напр., в ст. «Последнее новоселье» критика удивляет странная симпатия поэта к Наполеону.

Что касается лит. влияний на творч. Л., то, по мнению Михайлова, байронизм поэта сильно преувеличивают, не желая видеть социальной остроты его произв. «Демон, Печорин и Мцыри объясняются настолько же, если не более, жизнью и личностью самого Л., насколько влиянием Байрона и его героев» (1861, №2, отд.2, с.335) — утверждает критик. Сходство Л. с Пушкиным также представляется Михайлову «скорее случайным, внешним, условным» (1861, №2, отд.2, с.332). Причем если Пушкин, рассуждает Михайлов, был прежде всего художником, который, «огородив мирный уголок» (1861, №2, отд.2, с.333) для искусства, сумел ужиться с русскими реалиями, то для Л. «искусство и жизнь были нераздельны», он не мог примириться с пороками окружающей действительности я—поэтому позиция Л. представляется критику «выше пушкинской» [1861, №2, отд. 2, с.333]. Михайлов говорит о «прометеевской участи» (1861, №2, отд.2, с.328) Л. и, в то же время, сближает его с Печориным, в котором, по мнению критика, автор «обрисовал себя немножко яркими красками» (1861, №2, отд.2, с.323).

Похожий образ поэта рисует И.И. Панаев в опубликованных в «С» воспоминаниях. В них Л. предстает мрачной, загадочной, несколько театральной фигурой. По мнению мемуариста, если образ Печорина и не автобиографичен, в нем Л. выразил «идеал, сильно тревоживший его в то время и на который он очень желал походить» (1861, №2, отд.1, с.660). Вместе с тем, Панаев отмечает несоответствие между Л.-человеком и Л.-писателем – «щеголяя светской пустотой» (1861, №2, отд.1, с.660) в жизни, в творч. он «поражает <…> умом смелым, тонким и пытливым» (1861, №2, отд.1, с.662). Объяснение такому несоответствию Панаев находит в самодостаточности и силе духа Л., который был «гораздо выше» окружающей его среды и не мог «серьезно» к ней относиться. Однако «неприятный и неестественный колорит», присущий обращению Л. в обществе, представляется Панаеву чертой молодости. Мемуарист пишет о «сильной внутренней борьбе» в происходившей в душе поэта накануне гибели, из которой тот, «вероятно, вышел бы победителем и вынес бы простоту в обращении с людьми, твердые и прочные убеждения» (1861, №2, отд.1, с.663).

Лит..: 1) Вацуро В.Э. Современник // ЛЭ. — С. 517–518; 2) Гершензон Д.Я. Лермонтов в русской критике // Жизнь и творчество М.Ю. Лермонтова: Исследования и материалы: Сборник первый. — М.: ОГИЗ; Худ. лит., 1941. — С. 589–616; 3) Герштейн Э.Г. Судьба Лермонтова. — М.: Худ. лит., 1986. — 351 с.; 4) Маркович В.М. Лермонтов и его интерпретаторы // М.Ю. Лермонтов: pro et contra. Личность и творчество Михаила Лермонтова в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология. — СПб.: Изд-во Рус. христиан. гуманитар. ин-та, 2002. — С. 8–50; 5) Найдич Э.Э. «Герой нашего времени» в русской критике // Лермонтов М.Ю. «Герой нашего времени». Изд. подгот. Б.М. Эйхенбаум и Э.Э. Найдич. М., Изд-во АН СССР, 1962. — С. 163–171.

Ю.Н. Сытина