«АУЛ БАСТУНДЖИ»

(1832(33)). Автограф хранится в ИРЛИ (оп. 1, № 22, лл. 1–10). Впервые фрагменты поэмы были опубликованы в Соч. под ред. С.С. Дудышкина (т. 2, СПБ, 1860, с. 290–292); полностью, хотя и с неточностями и отступлениями от текста, «Аул Бастунджи» был опубликован П.А. Висковатовым в «Русской мысли» (1883, кн. 2, с. 3–23).

«Аул Бастунджи» является одной из 4 ранних кавказских романтических поэм Л. наряду с «Каллы» (1830/31), «Измаил Бей» (предположительно 1832, по версии О.В. Миллер значительно позже), «Хаджи Абрек» (1833/34). Сюжет построен на ведущих мотивах кавказского цикла — мщения и преступления. Центральное событие поэмы — главный герой Селим питает преступную по народному адату страсть к жене старшего брата Акбулата — Заре, тем самым нарушая один из базовых семейных устоев своего общества. Развязка поэмы трагична: Селим убивает Зару, оставшуюся верной мужу, поджигает саклю Акбулата. В конце разрушительный пожар уничтожает весь аул, а сам Селим подвергается страшному проклятию.

В поэме выделяются два плана: на первом изображается Кавказ, природа, быт, население, характеры, дух и атмосфера жизни. На втором — развитие образа романтической личности, лермонтовского лирического героя. Энергия образа Селима: страсть, бунт, злодеяние, имеет начало в лирике 1831/32 гг. в цикле к Н.Ф. Ивановой и/или так называемом провиденциальном цикле. Совмещение мужского и женского начал (сила, порыв, слабость, изнеженность) происходит в ряде произведений Л. юношеского периода: «Ангел смерти» (1831), «Измаил-Бей (1832 — ?) и др. Согласно этому наблюдению строится структура поэмы: посвящение обращено к Кавказу как феномену впечатлений Л. и источнику вдохновения (посвящение сопоставимо с кавказской лирикой Л.); 1 глава повествует о жизни братьев, роковом рождении Селима, определившем его положение изгоя (признак романтической поэтики, как горб у Вадима из одноименного романа), об акцентированной мягкости и нежности нрава и внешнего вида героя в противоположность Акбулату и другим горцам. Энергия мщения сохраняется в произведениях позднего периода, преимущественно поэмного дискурса, однако она постепенно поглощается тенденцией к примирению и приятию бытия как Божественной гармонии. В «Ауле Бастунжи» на фоне дикой страсти и чудовищных поступков Селима к концу нарастает тема их неприятия и осуждения.

Выбор сюжета для поэмы на Л. повлияли впечатления от посещения Кавказа в детском возрасте (1825), рассказы родственников, знакомых, местных жителей о разрушенном ауле Бастунжи (Бостунджи или Бустунджи) и история двух братьев Канбулат и Автонук (Антоноко). Легендарность событий в поэме поддерживается кольцевой структурой повествования, расположенном между стихами: «Скажи, не знаешь ли аула Бастунжи». Привлечение октавы в качестве повествовательной строфической единицы нацелено на объединение эпической и романтической стилевых рефлексий. Протяженность событий во времени позволила Л. с большей полнотой, выразительностью и рельефностью передать жизнь и природу горного аула с особым вниманием к изображению национального характера горцев.

В каждой из ранних кавказских поэм герои по-своему преступают адаты (преимущественно кавказские законы, обычаи, традиции в нравственной сфере), выражая этими поступками новое время: Аджи из «Каллы» убивает муллу, заставившего его пролить невинную кровь при исполнении адата кровной мести; Селим впадает в индивидуалистический бунт, поправ адат старшинства и святости брака; Хаджи Абрек ради полного наслаждения местью оскверняет гостеприимный кров злодеянием; Измаил-Бей не может примирить в себе разные культуры, ценностные миры. Таким образом, Селим выступает героем переходного типа у Л., современником поэта, в его образе совмещаются романтические устремления, ранимость, обостренная чувствительность с одной стороны, и естественная варварская натура — с другой. Благодаря художественному сочетанию названных качеств Л. удается тонко проникать во внутреннюю жизнь своих героев, что придает его образам особую точность при изображении. Лирический субъект Л. оказывается близок эмпирическому автору, между ними стираются различительные грани и возникает качественно уникальное художественное пространство, в котором формируется лермонтовский человек.

Поэму питают емкие пласты — мотивные, тематические, стилистические — романтической литературы 1800/20-х гг. XIX в. в произведениях А.А. Бестужева, А.С. Пушкина, Дж.Г. Байрона, В. Гюго и др. Творческий поиск Л. юношеского периода в поэме сказался в тенденции найти перспективный тип национального героя в русской литературе.

Лит.: 1) Бродский Н.Л. М.Ю. Лермонтов. Биография. Т.1. — М., 1945. — С. 326–327; 2) Мануйлов В.А. Лермонтов //История русской литературы. Т. 7. — М.–Л., 1955. — С. 263–378; 3) Удодов Б.Т.. Художественная индивидуальность и творческие процессы. — Воронеж, 1973, с.171, 189, 207, 321–322; 4) Эйхенбаум Б.М. Лермонтов как историколитературная проблема // Атеней. Ист-лит. временник. — Л., 1924. Кн. 1–2. С. 79–111. (Труды Пушкинского дома АН СССР); 5) Семенов Л.П. Лермонтов на Кавказе. — Пятигорск, 1939; 6) Москвин Г.В. Ранние кавказские поэмы М.Ю. Лермонтова и роман «Вадим»//Лермонтовские чтения 2010. — СПб.: СПбГУ, 2011. — С. 90–97.

Г.В. Москвин